Очерк Легенда о матери

Александр Эрнст

Легенда о Матери

Очерк

Мама родилась в Джанкое и жила в Севастополе, пока ее родители не умерли от тифа, когда ей было 4 года. Некоторое время ее воспитывала бабушка, которая ни одного слова не говорила по русски, только на идиш. Когда бабушка умерла, Маму удочерила еврейская семья из Мариуполя, у которых было своих двое детей. Маме пришлось овладеть русским языком, на котором она всю жизнь говорила с акцентом. Она получила медицинское образование в техникуме и уехала работать медсестрой в Марьяновку по направлению. После войны она вернулась в старобешевский район. Со мной у нее стало трое детей.

Однажды я проснулся, и в квартире уже никого не было. Я осмотрел вешалку для одежды и понял, что Мама меня бросила. С ревом я выбежал на улицу и побежал, куда глаза глядят, обливаясь слезами. Один взрослый присел возле меня, обнявши руками и утешая. Он спросил, почему я плачу. Я сказал, что Мама меня бросила.

- Почему ты решил, что Мама тебя бросила?

- Потому что на вешалке не висит ее плащ, - ответил я.

Он заверил меня, что я ошибаюсь, и посоветовал вернуться домой и там ждать Маму. Он оказался прав.

Чтобы прокормить троих детей, Мама работала на полторы ставки в больнице. Я не знаю, что это были за ставки, но денег нам хватало только до 20 числа каждого месяца. Потом в нашей квартире пару дней не было ни крошки хлеба. Мама всегда занимала деньги у соседей или знакомых, а первого числа с получки всегда отдавала. После этого мы снова жили впроголодь до двадцатого. Однажды я целый день искал по квартире что-нибудь съестное и таки нашел за печкой сухарь. Я размочил его и поджарил в сухой сковородке на кирогазе. До сих пор не забуду своей радости по этому поводу. Керосин покупали комсомольчане в бункере напротив кислородной станции в парку. Когда завозили керосин, весь город выстраивался в очередь к этому бункеру.

Однажды я бродил по нашему двору в надежде на какое-нибудь угощение. Наша соседка, тетя Люба Пугачева, прочитала мои мысли в глазах, огромных от голода, и предложил зайти к ней покушать. Я всегда знал, что тетя Люба обладает волшебными способностями. Мы прошли из жары летнего зноя в прохладу ее квартиры на первом этаже. Тетя Люба сидела на кухне напротив меня, подперев щеку рукой, и печально смотрела, как я жадно расправляюсь с царской едой. Я же до сих пор помню каждую перловинку из этого супа-рассольника. Тетю Любу и дядю Мишу Пугачевых любили и уважали в нашем дворе все в отличие от некоторых других соседей, в которых я иногда кидался камнями.

Мама всегда лечила всяких больных животных, которых я приводил. Так живодеры ранили в лапку собачку, которая жила в нашем дворе, но ей удалось от них убежать. Мама отрезала, висевшую только на коже, часть и обработав рану перевязала ее. Через месяц живодеры таки убили ее. Тогда по городу ходили живодеры с ружьями и убивали на глазах у детей собак, которых они считали бездомными. Дети, пережившие расстрел животных, которых убили у них на глазах, должны были еще смотреть, как их любимца волокут к машине, оставляя на земле кровавый след. Детские души умирали вместе с душами невинных животных. По этому случаю расскажу о собачке, Жулька, которая уже в наши дни жила во дворе МЖК за второй школой. Она была всеобщей любимицей всего МЖК, охраняла и защищала двор от посторонних. Жулька любила детей, игралась с ними и сопровождала их во всех походах по городу, на ставок или на рыбалку. Однажды на ставке я подошел к группе ребят, собираясь искупаться. Когда я приблизился, Жулька грозно зарычала. Кто-то из ребят сказал: "Жулька, это - свой". Она посмотрела на меня снизу верхи и виновато махнула хвостом - типа: извини, не знала. После купания мы все вместе возвращались в город. Жулька как вожак нашей стаи шла впереди, иногда останавливаясь и посматривая в нашу сторону, ожидая, когда мы ее догоним. Она знала все о жизни, о добре и о зле. Взрослых она знала как облупленных. Человеческие дети были ее сокровищем, которое она всегда оберегала как зеницу ока.

Однажды в парку я нашел сокола, который лежал на траве и тяжело дышал, широко раскрыв клюв. Я принес птицу, у которой оказалось раненое крыло, домой. Мама обработала рану и через пипетку мы напоили сокола. Встал вопрос, чем кормить хищную птицу. У нас хлеба не всегда было не то, чтобы мяса. Я вспомнил, что у соседей Ляшенко есть чудная кошка. Она ловила во дворе мышей и таскала их к дверям квартиры, где и оставляла. Я не думаю, что Ляшенковы испытывали такую же нужду как мы, и кошка решила их подкормить. Я попросил у них разрешения забирать добычу. Наша птица получила вместе с медицинским обслуживанием также хорошее питание, потому что кошка еще усерднее стала охотиться, когда обнаружила, что ее подношение с благодарностью забирают. В мой день рожденья третьего июня я получил от Мамы в подарок очень красивую кипу, разновидность тюбетейки, выделанную черным бархатом и украшенную цветными стеклянными бусинками. Надев кипу, и взяв с собой сокола, я вышел во двор, где сосед меня и сфотографировал.

Через месяц, оправившись от болезни, сокол улетел.

Во дворе ко мне подошел мой приятель Мишка, который был на два года младше меня и попросил подержать сокола. Более старшие ребята, такие как Виктор Сухов, Толик Бабко, мой брат, Валера, и Виталик Комин, по кличке Витька-Костыль, потому что после того, как его ногу переехала телега, его колено перестало сгибаться, всегда отделывались от меня, когда я пытался следовать за ними в парк. Мишка был как раз одним из тех друзей, которые следовали за мной. Его мать, толстая и на мой тогдашний взгляд безобразная еврейка, у которой черные волосинки росли над губой и на подбородке, и его отец, уже тогда старый, худой и лысый еврей, больше похожий на смерть, чем на человека, жили в трехэтажке. Трехэтажку, которая позже получила прозвище "Ночной", построили уже на моих глазах, после того как Набережная была достроена до бани. Поэтому это здание резко отличается и по стилю и по строительному материалу от соседних домов. Для меня тогда все было большим, но этот дом в моих глазах достигал облаков. Когда я заходил к Мишке, и мы играли с его сестрой, комнаты были очень высокими и походили на залы. Через десять лет Мишку зарежут, когда он в армии будет стоять на посту, охраняя артсклад. Мишка никогда не был способен даже муху обидеть.

Советская армия была в сотни раз более чудовищной катастрофой для Комсомольска, чем Чернобыль. Сотни молодых парней прибыло в Комсомольск в цинковых гробах, унеся историю и информацию о причине своей гибели с собой в могилу. Власти во всех случаях не несли никакой ответственности за гибель молодых людей и никто, никак и ничем не компенсировал родителям смерть сына. Также в армии погиб мой сосед, Тима Малюка. Из моих сверстников он был самым лучшим. Он дальше всех кидал камни. Быстрее всех бегал. Он дальше всех писал, когда мы устраивали такое соревнование. Тима всегда обыгрывал меня в шахматы. В армии он облучился и умер за месяц. Я получил высшее образование ракетчика и знаю, что ядерную боеголовку, которая еще на ракете, можно хоть обнимать, хоть целовать. Никакого вреда не будет. В Хиросиме и Нагасаки через месяц умирали люди, которые были рядом с эпицентром взрыва и не умерли сразу. Из армии Тима сообщил домой, что работает в стройбате. С его смертью стало понятно, что он строил сооружения на ядерном полигоне, в которых его и других солдат как подопытных кроликов оставили на время испытательного ядерного взрыва. Если бы кто-нибудь собрал имена всех 18-19 летних парней на могилах нашего кладбища и разузнал истории их жизни и смерти.

Последние годы Мама жила у моей сестры в Киеве. За три месяца до ее смерти, я гостил там. Мы с Мамой гуляли по набережной Днепра, и она уже тогда смотрела в водную даль, пытаясь разглядеть то, что ее ожидает. Я фотографировал ее и наслаждался каждым мгновением нашего совместного бытия. В детстве она сфотографировала меня в яслях с куклой, и я решил с ней проделать тоже самое. Мы зашли в магазин, где я ее с куклой и сфотографировал. Каждую ночь у моей сестры она приходила в мою спальню и по долгу стояла над моей кроватью. Я просыпался, и она присаживалась рядом со мной. Мы сидели молча в темноте ночи, обнявшись. Я гладил ее редкие волосы на голове и держал ее руку в своей руке. Уже тогда она была только кожа да кости. Я держал ее узловатые пальцы в моих руках и материнское тепло и любовь разливались по всему моему телу.

Уже в Германии сестра известила меня, что наша Мама ушла от нас. На третий день мне приснился сон, что я лечу в абсолютно черном пространстве и вижу призрачные как бы больничные палаты, в которых находились люди. Я называю в этом видении людьми то, что не имеет материального смысла. В одной из палат была Мама. Когда я пролетал мимо, она не узнала меня. Через сорок дней я снова побывал в том мире и встретил Маму. На этот раз она узнала меня и улыбнулась.

Через год со мной произошло странное событие. Целый месяц какая-то птица летала каждый день в сумерках вечера кругами перед моим балконом и кричала. Этот крик заставлял болеть мое сердце и наполнял душу бесконечной тоской. А еще через год молодой голубь зашел утром в мою квартиру через открытые двери балкона, когда я сидел на кухне и завтракал. Я сидел как завороженный, боясь спугнуть птицу. Голубь и не пытался меня бояться. Он строго посмотрел на меня и осмотрел мою еще не убранную кровать, за которую мне стразу стало стыдно. Птица обследовала все уголки квартиры и подошла почти на полтора метра ко мне. Голубь несколько раз клюнул что-то на полу, хотя там ничего съестного не было. Я понял, что мне намекают, что я бессовестный человек: сидишь тут, жрешь, когда голодная птица зашла тебя проведать. Я поднялся, и голубь повел меня к балкону, где я и угостил его хлебом. С тех пор мы - друзья.

Голубь, как позже выяснилось мужского пола, отзывается на имя моей Мамы, Ольга. Когда я называю его по имени, он всегда отвечает: "Гур". Когда я выхожу на балкон, Олечка взлетает от радости в воздух и висит у меня перед носом некоторое время, хрюкая, как поросенок от удовольствия. Постепенно я разобрался с голубиным языком. Я знаю, когда они радуются, сорятся или плачут. Если я стою на балконе, а Олечка подлетает, то она всегда оказывает мне честь, совершая голубиный реверанс: легкий поклон с радостным рыком и поворотами туловища из стороны в сторону с легким пританцовыванием. В общем, меня включили в стаю в качестве очень странного голубя. Во-первых, я - слишком большой голубь. Во-вторых, появляясь на балконе в другой одежде, я всегда вызывал у Олечки легкое недоумение: она никак не могла понять, как это я умудрился сменить свое оперение. В-третьих, у меня всегда можно было разжиться едой. Чужие голуби меня не интересовали, и если они нагло предъявляли претензии на мой балкон, я их прогонял. Я не собирался превращать мой балкон в голубятню.

Один голубь, очень похожий на Олю, приноровился выдавать себя за моего друга, и пару раз незаконно получил от меня еду. Встал вопрос, как узнавать и отличать Ольгу? Постепенно у нас выработался ритуал. После всех приветствий Олечка должна была пройтись передо мной по моим рукам, чтобы получить еду. Я не знаю, как она поняла, что я от нее хочу. Но она быстро научилась это делать. Так я безошибочно узнавал Ольгу, потому что никакой другой голубь не был способен проделать такой ритуал.

Пришло время и Олечка начала раздумывать о создании семьи. Сначала она привела на балкон пеструю как кукушка подружку, которая ей в тот же день дала. Я Ольге сказал: "Зачем тебе эта давалка? Лучше брось ее." И он бросил ее и даже стал отгонять от еды. Так что брак по расчету у хитрой голубки не состоялся. Олечка - козырный парень: свой балкон и еда. Так любая может на шею повеситься.

Через пару месяцев Ольга нашел свою большую любовь. Он без памяти влюбился в черную как смоль голубку, которой я дал имя Маша. Маша была просто таки неприступной принцессой. Она занимала на моем балконе какое-нибудь место вверху, и смотрела как Ольга на полу балкона плачет и рыдает. Так продолжалось два месяца. Маша тоже стала встречать мой выход на балкон взлетом в воздух. Она была большой выдумщицей, очень осторожно, я бы сказал пугливой, и темпераментной. От малейшего звука она вздрагивала или взлетала, громко хлопая крыльями. Когда я наклонялся к коробке с зерном, чтобы взять пригоршню зерна для кормления, она от возбуждения успевала три раза слететь с перила балкона на пол и обратно.

Однажды она приняла ухаживания Ольги, и они стали заниматься любовью прямо на балконе. Маша нашла горшок на соседском балконе в качестве хорошего гнезда. Я сказал Ольге: "Что ты бегаешь за ней. Видишь, она вьет из тебя веревки." Маша снесла яйцо на чужом балконе. Сосед показал его мне и выбросил. Месяц Маша и Оля не смотрели друг на друга. Потом Оля начала приносить веточки в клюве и демонстрировать их Маше и мне. У голубей есть такой рефлекс, что клюв будет мышцами крепко сжат, пока голубь не окажется в гнезде, где клюв разомкнется сам. Веточка в клюве не давала Олечке кушать. Уже она и головой трясла и пыталась когтем отделаться от веточки, не тут то было. Только крепкий бросок головой заставил веточку улететь.

Потом они таки зачали ребенка и сидели в гнезде по очереди, потому что прилетали ко мне покушать по одному. Я не знаю, где у них было гнездо. У меня на балконе они точно не жили и не ночевали. Через пару недель их голубенок, которому я дал имя Вася, прилетел на балкон вслед за своими родителями. Он пищал и требовал от всех пищи. У голубей есть врожденный рефлекс на этот писк. Они даже чужому молодому голубенку не могут отказать в пище, если он пищит и трепещит крылышками. Как только с возрастом писклявый голос исчезает, птенец теряет всякую власть над родителями и они от него отделываются. У Васи была папина расцветка, но было немного больше белых перьев, и имелось большое белое перо на правом крыле. Вася сразу включил меня в число своих родственников, и я кормил его с руки.

Если голубь, Оля, инкарнация моей Мамы, то тогда Вася мой сводный брат. Теперь число моих родственников увеличилось и состояло из Ольги, Маши и Васи. Став взрослым, Вася обнаружил Эдипов комплекс и стал воевать со своими родителями за место поближе ко мне. Он дрался и с папой и с мамой. С Машей он имел переменный успех: то она победит, то он. Но если Маша была не одна, а с Ольгой, то Вася проигрывал всегда.

Мой сосед по балкону не любил голубей. В ответ на его ненависть они использовали его балкон как отхожее место. Поэтому он понакидал спутанных ниток на пол, чтобы голуби в них запутывались. Однажды я увидел, как Вася ковыляет ко мне, потому что лапки его были спутаны нитками. Я ничего не сделал, надеясь, что он сам распутается. Но на следующий день он уже изрядно хромал, потому что нитки впились до крови в кожу. Голубиные лапки очень нежные и сплошь покрыты кровеносными сосудами, которые обогревают их в любую погоду. Когда Олечка марширует по моим рукам, я всегда слышу через лапки, как бьется ее сердечко. Я видел, что надо спасать Васю. Когда он клевал у меня с ладони, я схватил его другой рукой и понес в квартиру. Он пару раз дрыгнулся, а потом затих у меня в руках, наверно, думая, что его жизнь закончилась. Несмотря на то, что Вася часто дрался с папой и мамой, его родители последовали за мной в квартиру, чтобы посмотреть, что я собираюсь делать с их сыном. Когда я принес Вася на кухню, Оля и Маша стояли в полтора метров от меня и наблюдали. Я взял ножницы и разрезал нитки между лапками. Как ни старался я сделать это аккуратно, я все же зацепил ножницами коготок, от чего Вася вздрогнул, и я начал приносить тысячу извинений. Чтобы не усугублять его стресс, я не стал распутывать остальные нитки и выпустил Васю на пол пути к балкону. Он пулей вылетел, и родители последовали за ним. Потом он два дня сидел на коньке крыши напротив, и со слезами на глазах наблюдал за балконом, переживая свое горе: Я тебе так доверял, а ты меня схватил. Потом горе прошло, и он снова стал прилетать ко мне и также доверять.

Теперь пришло время, и Вася обзавелся подружкой. Я дал ей имя Даша. Даша была очень красивой голубкой: черные и белые пятна на сером фоне. Иногда она так нежно ухаживала за ним. Посмотрит в глаза, нежно поцелует. Потом пропустит через свой клювик каждое Васино перышко на шее, на спине и даже на хвосте. Вася сидит в присядочку как замороженный. Когда она начинает перебирать его хвостовые перышки, он как кошка поддает свой хвостик в такт ее прикосновением, и разве что не мурлычет.

Я не уверен, что Вася нашел с Дашей свое семейное счастье. Она опытная и расчетливая голубка, а Вася неопытный и козырный жених. Она часто от него улетает. Тогда Вася остается один и начинает плакать у меня на балконе. Я выхожу, и Вася начинает жаловаться мне на свою жизнь.

- Все бросили моего Васеньку

- Угуууууу, вторит Вася

- И Дашенька улетела?

- Угуууу, с еще большей печалью сообщает Вася

- Ну ничего. Сейчас я дам Васе покушать, и горе будет скушано.

- Вася замолчал и с интересом смотрит на меня.

Покушав, Вася расправил крылья и полетел искать счастья.